В России сейчас образовалось три течения: одно хочет безусловно, без торга и без расчета спасать родину, в которой видит
вечную ценность, и требует дисциплины в армии в целях патриотических и национальных; другое хочет спасать родину условно, и расчетливо договаривается о том, чтобы родина была подчинена «революции» и «демократии», требует исключительно «революционной» дисциплины; третье безусловно предает родину и требует истребления ее во имя всемирной революции.
Неточные совпадения
Много раз говорилось, что творчество
ценностей совсем не нужно для спасения души в
вечной жизни.
В ней есть
вечные мистические реакции против всякой культуры, против личного начала, против прав и достоинства личности, против всяких
ценностей.
Но самая идея
вечных адских мук, безобразная и садичная, но представляющая сложную философскую проблему, в сущности, лишает
ценности духовную и моральную жизнь человека.
Остается
вечной истиной, что человек в том лишь случае сохраняет свою высшую
ценность, свою свободу и независимость от власти природы и общества, если есть Бог и Богочеловечество.
Если трагедия любви возникла от столкновения
ценности любви с социальными институтами, связывающими человека, с порабощающей волей родителей, с невозможностью развода, с боязнью общественного мнения и пр., то это не есть еще чистая и
вечная стихия трагического.
Личность есть носитель и творец сверхличных
ценностей, и только это созидает ее цельность, единство и
вечное значение.
Чистая трагедия возникает, когда люди совершенно свободны и когда происходит столкновение
ценностей —
ценности любви с
ценностью свободы, или творческого призвания, или высшей
ценности любви к Богу и божественному совершенству, когда приходится бороться за
вечный богоподобный образ человека, с которым любовь связана, но с которым она может и вступить в конфликт.
Человеческая личность и ее
вечная судьба приносятся в жертву идее,
ценности, мировому духу, мировому разуму и т. п.
Надчеловеческого и внечеловеческого идеального добра и идеальных
ценностей, неподвижных и
вечных, не существует.
Творческая этика призывает не к творчеству временных, преходящих, тленных благ и
ценностей, способствующих забвению о смерти, конце и суде, а к творчеству
вечных, непреходящих, бессмертных благ и
ценностей, способствующих победе над вечностью и подготовляющих человека к концу.
Существует
вечный конфликт между
ценностями культуры и
ценностями государства и общества.
Она имеет положительное значение, когда
вечными началами признается свобода, справедливость, братство людей, высшая
ценность человеческой личности, которую нельзя превращать в средство, и имеет отрицательное значение, когда такими началами признаются относительные исторические, социальные и политические формы, когда эти относительные формы абсолютизируются, когда исторические тела, представляющиеся «органическими», получают санкцию священных, например монархия или известная форма собственности.
В этом восстании есть
вечная правда, правда о том, что единичная личность и её судьба есть бóльшая
ценность, чем мировой порядок, чем гармония целого, чем отвлеченное бытие.
Иначе это можно выразить так, что
вечными началами общественной жизни являются
ценности, реализуемые в субъективном духе, а не тела, реализуемые в объективации истории.
Честь блюдет
ценность божественную и потому является одной из
вечных основ морали.
От отверг все
вечное и в старом «буржуазном» мире, все непреходящие
ценности, и принял все тленное от него, все его корысти, все его духовное рабство.